Cover: Ржавчина и жестокость

Иногда так бывает, что тебе попадается нечто действительно мастерски сделанное. Нечто настолько хорошее, что хочется делиться им с окружающими, доносить до других, оставляя при этом какой-то свой след. Каверы легендарных песен. Трибьюты гениальным художникам. Духовные наследники игр. Переводы замечательных статей.

Переводы замечательных статей! Статей свежих или ставших классикой игровой журналистики, вручную отобранных, без искусственных добавок, выращенных с любовью и заботой только на лучших фермах региона. Переводы для практики языка, для самоутверждения, для помощи тем, кто может не иметь возможности прочитать оригинал, или просто потому, что захотелось. Здесь не так уж и важно наше отношение к самой игре, или её актуальность и значимость. Здесь правят бал стиль и слог. И потому переводы. Теперь и у нас.

Автор оригинальной статьи и скриншотов: Алек Меер; автор перевода: Дафна.

Бух. Бух. Бух. Отсюда я не могу увидеть источник глухого, непрекращающегося стука, но я слышу, что он где-то поблизости. Моя грудная клетка отзывается тревогой, и мне приходится заглушить этот нерациональный страх того, что моё собственное, заходящееся в ужасе, сердце может кого-то ко мне привести. Птицы не стучат. Кабаны не стучат. Олени не стучат. Даже специально обученные блохи не стучат. Стучат только люди.

Где-то рядом есть другое человеческое существо, которое безжалостно и совершенно механически бьёт камнем по дереву. Снова и снова. Я не был так напуган никогда в своей жизни. Что ж, Rust, старина, ты до сих пор делаешь своё дело.

Rust всегда был и есть, с самого своего раннего доступа, такой немного грубо сделанной игрой. Но сегодня – это признанный авторитет среди мультиплеерных игр на выживание. С десятками соперников, со Steam сообществом, у которого зашкаливающий уровень кровожадности и которое предпочитает PlayerUnknown’s Battlegrounds и King of the Kill DayZ и Minecraft’у. Неужели принцип Facepunch’a «крафти-убивай» до сих пор захватывает игроков?

К всеобщему удивлению, да. Я сыграл во многие игры, что были с Rust’ом в одно время и после, но я практически не играл в него самого. Мой опыт ограничился кратковременным экспериментом на раннем этапе релиза. Меня убивали каннибалы, меня грызли зомби, меня калечила природа. Чаще всего и почти везде на меня из засады нападали другие игроки в самодельной броне.  И даже если что-то из этого всего было заслуженно, а что-то – нет, опыт ощущается практически одинаково.

Есть тут что-то такое. Rust заставляет мои нервы сжиматься и дёргаться так, как не может ни одна другая игра.  Ледяные рикошеты по венам каждый раз, когда в голове появляется хоть капля подозрения, что поблизости есть другой игрок. Отдалённый стук камня о дерево, даже отблеск лунного света на чьей-то голой жопе, которыми так известна эта игра. Всё говорит об одном: опасность.

Rust – это как настоящий конец света. Не какой-то научно-фантастический апокалипсис, а абсолютное разложение всего того, что мы можем назвать «человечеством». И эту мысль крепко усвоили все игроки. Холодная, пугающая жестокость, которая даст фору любой другой жестокости во многих других играх этого жанра.

Подсчитать, конечно, сложно, но позвольте мне сделать так: если я встречу другого игрока в любой другой игре похожей на эту, у меня будет 50% того, что на меня сразу же нападут (или, чаще всего, нападут вообще до, стукнув чем-то тяжёлым по затылку. Был у меня такой печальный опыт). В Rust этот процент будет равняться 90. Что-то в мире этой игры заставляет людей быть просто напросто кровожадными. Я принял то, что меня могут убить из-за того, что у меня есть полезные предметы, потому что я представляю угрозу или прохожу на чьей-то территории. Реже всего могут убить – не просто убить, а неустанно гнаться до тех пор, пока не убьют – только потому что я есть там, где я есть.

В Rust такая система, которая чётко и открыто заявляет о том, что новые игроки уязвимы и теоретически нет никакого смысла их убивать. Данная система достаточно популярна, потому что эту уязвимость видно сразу. Вы появляетесь на сервере в чём мать родила (в случайном месте, пол и раса, как и физические особенности – не ваш выбор. Вот этот момент я одобряю, потому что это отражает реальное ощущение рандомного рождения в по-настоящему диком мире. Не какое-то героическое появление в страну, которую можно тут же захватить). И нет никакого более ясного знака хрупкости бытия, чем нагота. Ведь сразу ясно то, что если человек голый, то:  а) у него нет ничего ценного, б) он не представляет угрозы.

Это должно быть комично, конечно. Сиськи и члены, и прочее – это смешно. Как раз назревает вопрос о том, можно ли в вагине хранить предметы тому, у кого совсем нет одежды, и как, наверное, неудобно с этой самой вагиной новому игроку, у которого есть огромный булыжник и деревянный факел, длиной с целую ногу. И все эти голожопые люди бегают повсюду, у всех в заднице по камню. О да, Rust очень весёлая игра.

Нет. Не весёлая. От неё кровь стынет в жилах. И одна из причин почему: если ты голый и беспомощный – тебя убьют. И случится это очень быстро, как случилось со мной. Меня убивали раз за разом. Но почему-то куда ужасней было видеть, как убивают другого игрока. Человек в броне и с мачете гнался за голым, лысым новичком сразу после того, как они оба проснулись на освещённом лунным светом пляже. Противостояние Голиафа и Давида, но тогда Давид хоть трусы надел. Мясорубка. Кровавая расправа. И бессмысленность всего этого. Я уполз оттуда незамеченным, но дрожащим от увиденного.

Бывало и такое, что я встречал голого новичка. Мы с опаской пялились друг на друга издалека, иногда изображая какие-то молчаливые подпрыгивания, которые каким-то образом выражали дружелюбие. Иногда другой игрок радостно обращался ко мне по микрофону. И тогда ничего не произошло, мы оба решили, что места хватит всем, и просто разбежались. Но некоторое время спустя, я снова услышал “бух”. В этот раз было не дерево. Чей-то камень вбивался  в мою собственную голову.

Почему? Зачем? Ещё один камень и точно такой же факел ну вообще не представляют из себя никакой ценности даже для свежерождённого голожопого психопата.

Ответ прост: потому что я мог сделать то же самое с ним. Менталитет «человек человеку волк» здесь главенствует. Даже когда игра просто кричит о том, что голый игрок – это новый ничем не ценный игрок. Ведь единственный способ оказаться впереди – это не умереть. Иногда я натыкался на замысловатые базы ( и часто в них умирал из-за ловушек), на сильно бронированных продвинутых игроков, на обвешанных оружием игроков (конечно же, я умирал каждый раз). И все эти вещи ну просто не могут существовать в том мире, где можно идти на какие-то уступки. Другой игрок – это всегда риск. И существует только один способ этот риск контролировать.

На одном сервере я стал свидетелем очень долгого, но сдержанного спора между двумя игроками о том, почему один убил другого целых два раза, учитывая то, что они уже общались и договорились совместно сосуществовать.

Убийца приводил различные аргументы: я думал, это кто-то другой; потому что ты был на моей части базы, а это нарушает наш договор. Жертва протестовала изо всех сил, но оба они знали правду. Оба знали эту невысказанную вслух причину, как это всегда и бывает в разговорах подобного типа. Потому что если я не убью тебя, меня убьёшь ты. Все здесь улыбаются друг другу, держа за спиной огромный булыжник.

Я видел некое подобие милосердия в этой игре. Однажды я снова, дрожа, убегал, когда увидел, как кого-то убивают, и случайно забежал на базу более опытного игрока. Какой-то чёрный рыцарь, безликий, молчаливый и пугающий, появился из ниоткуда, стукнул каким-то мечом так, что я не мог и двинуться. Но не убил. Он постоял надо мной немного, чёрно-металлическая башня абсолютного насилия. Я приготовился к смертельному удару.

И не получил его. Вместо этого, я просто поднялся на ноги. Мой предполагаемый убийца исцелил меня. Я был поражён.

Когда он уже вернулся в свою крепость, я понял, что это было не единственное, что он сделал. У меня всё ещё был мой факел, но мой камень – мой драгоценный камень, единственный способ добыть дерево, камень, что-то собрать, чтоб потом построить или сделать что-то полезное – исчез. Умный ход с его стороны: без камня я не смогу воспользоваться его слабостью, прокрасться и всадить старину камушек ему в череп.

Я постарался выкинуть из головы мысль о том, как он этот камень из меня извлекал, если камень я в руках не держал, и попытался сосредоточиться на практической стороне моей ситуации. И тогда мир рухнул.

Нет камня. Нет сбора ресурсов. Нет убитых для еды животных. Нет ничего. Этот акт милосердия обратился в приговор хуже смерти.

Я знал, что камни можно найти где-то на берегу или в лесу. Я был очень слаб и очень голоден. И я знал, что на это кто-то да обратит внимание. Было чудом то, что меня не избил до смерти какой-нибудь мимо проходящий садист, пока я бежал, пристально вглядываясь себе под ноги. Но, может, это и было настоящим милосердием.

Меня не убили. Вместо этого, без камня, совершенно потерпевший неудачу в том, чтоб найти гриб-другой, я медленно умер от голода. (Возможно, есть какие-то другие способы избежать такого конца, но я был новичком и многого не знал).

Неужели мой спаситель-убийца на самом деле, уже тогда, когда забирал мой камень, знал, что сознательно обрекает меня на медленную смерть? С таким же успехом он мог забрать мои глаза или мои руки. Или же я придаю всему этому слишком большое значение, и единственное о чём тогда думал тот игрок – было «Ух ты, камушек. Беру.»?

Об этой игре я продолжаю думать так, как не думал ни об одной другой этого жанра (первые дни в DayZ могут стать исключением). Истинное беззаконие и опасность, которое оно может принести. Неповторимая атмосфера, которая на самом деле ощущается как мир после конца света. Не  только из-за всех этих странных руин, которые смутно напоминают пост-советские постройки, а именно из-за жестокости и не находчивости скудного сообщества этой игры.

И я сейчас говорю не только о поведении игроков, но и о самом сообществе. Естественно, когда проходишь мимо запертого здания с надписью «ЧЛЕН» — это венец юмора, конечно, но с другой стороны вся эта тупая бессмысленность на самом деле отображает реальную картину этого, вернувшегося к диким истокам, мира. Видишь человека – убей. Не видишь человека – уйди, покрывая его примитивными оскорблениями.

Да даже эта смехотворная игровая механика Rust’а – бесконечный, бессмысленный стук камнем о дерево, которое в конечном счёте каким-то магическим образом превращается в «полезное» дерево, при помощи которого можно соорудить топор, молот или дверь. Даже это делает игру скорее варварской, чем нелогичной.

Я хотел быть хорошим человеком. Я не убивал других, не совершал каких-то извращенских актов милосердия, даже не пугал никого. Я вежливо проходил мимо или прятался, пока не уйдёт другой. И моей наградой за всё это всегда была смерть.

Уже потом я обзавёлся крошечной лачугой, запирающейся дверью, печью, костром, на котором жарилось мясо, моя кожа покрылась одеждой, в руке, в конце-то концов, появился клинок. Это был момент не совсем безопасности, но, по крайней мере, не абсолютной беззащитности. Однажды, когда мне понадобились ветки для костра, я вышел. Была ночь. Отблески лунного света играли на поверхности озера. Но было что-то ещё.

Нечто совершенно лысое, с бледными руками и ногами, полностью голое. Это нечто двигалось по направлению к моему месту. Моим вещам. Я спрятался в кустах и наблюдал. В один момент я заметил камень в бледных руках. Затем посмотрел на клинок в своих.

Теперь у меня есть ещё один камень.

 

Добавить комментарий